Представляете? Если честно, я почти не ломалась. А чего ломаться? Никакого смысла. Я представила, как он нажимает кнопку вызова, из глубины салона появляется стюардесса, он ей что-то шепчет, она уходит, а через пять минут она уже стоит с подносом, на котором в двух пластиковых стаканчиках что-то такое шампанистое пузырится, такая аэрохалява, понимаете? Ничего подобного. Этот Юрий пошарил под своим креслом и извлек оттуда "фаустпатрон" ледяного "Абрау-Дюрсо". Вот, говорит, купил еще в Москве, но за курортной суетой и обилием местных тратторий оставил в холодильнике без внимания. Стаканов у него, правда, не нашлось, и пришлось нам по очереди играть горниста.

- Это как?

- Что "как"?

- Играть горниста?

- С горла то есть.

- А-а.

- Слово за слово, только мы как следует присели - и уже в столице нашей Родины. А потом в своей сумочке я нашла вот эту самую визитку. Вы, Виталий Федорович, думайте, что хотите, только я думаю, что это судьба.

- Остается только добавить: летайте самолетами "Аэрофлота".

- Во всяком случае, это первый в моей жизни юрист, с которым я выдула целую бутылку шампанского чуть ли не на брудершафт. С вами разве такое когда-нибудь случалось?

- Нет, не случалось. На меня молодые юристы никогда не обращают внимания.

- Ну вас! - отмахнулась Лена. - Я с вами о самом серьезном...

- Так и я о серьезном. Но мне всегда казалось, что лучший юрист называется высшая справедливость.

- Чего-чего?

- Высшая... эта... справедливость. Или как там ее?

- Ой, Виталий Федорович, не смешите мои кеды. "Высшая справедливость". Где вы только набрались такой ерунды?

- Это не ерунда. Зачем мне адвокат, если дело мое шито белыми нитками?

- Белыми-то белыми. А только вот вы задумайтесь, зачем. Хорошо задумайтесь.

- Было бы странно, если бы я об этом не думал. Ты думаешь, я об этом способен забыть?