- Итак, Виталий Федорович, теперь продолжим, - сказал Омельченко, скрестив перед собой пальцы рук и мягко опустив на них свой сухой подбородок. - Если этот кейс ранее принадлежал вам, а взрывное устройство под машиной Волкова находилось именно в нем, то вот вам один-единственный вывод: убийство Владимира Сергеевича - дело ваших рук. Вы согласны?

Проскурец от неожиданности привстал.

- Ну, скажем так, не конкретно ваших. Тут без сообщников не обойтись. Это и коню понятно.

- Простите, но на каком основании вы допускаете?..

- С вашим алиби я ознакомился, - ввернул Омельченко. - Тут вы можете расслабиться. С восьми тридцати до половины одиннадцатого утра вы провели в ресторане клуба "Профи", куда, согласно вашей версии, должен был явиться и Волков. Но не явился. Досадно, конечно. Причину его неявки мы уже знаем. В любом случае ваше алиби - просто блеск! Только следствие смущает одно архиважное обстоятельство. В последнее время у вас с Волковым были очень серьезные разногласия по части финансовых дел, не так ли?

- Да, действительно. Но разве это что-то меняет?

- Ничего не меняет. Просто сумма в деле фигурирует немалая. Да, Виталий Федорович?

- Ну и что с того?

- А то, что игра стоила свеч. Ведь стоила же? Правда, Виталий Федорович?

- Я не уверен, что деньги - достаточный повод, чтобы опускаться до убийства. Мы с Волковым предпочитали честную игру.

- Красивые слова! Господин Цицерон просто отдыхает! Но только как же вы это с портфельчиком-то недодумали? А? Понимаю, старость, болезнь Альцгеймера и все такое. Однако уголовная ответственность - штука слепая, ей не до жалости.

- Этот кейс у меня пропал еще месяц назад, об этом знают многие из моих сотрудников. А с кейсом пропали и ценные дискеты, слава богу, не секретные. Но где и когда случилась эта пропажа - я не помню, тут можно уповать и на склероз, или Альцгеймера, как вы изволили выразиться.