- Заходите, заходите, Виталий Федорович, - сказал он, выходя из-за стола. - Садитесь, пожалуйста. Курите?

Проскурец отрицательно покачал головой.

- Очень жаль. - Омельченко вернулся в кресло. - А у меня тут настоящие мексиканские... Ну да ладно. Нет так нет.

- Так что произошло вчера с Владимиром Сергеевичем? - подал голос Проскурец.

Вместо ответа Омельченко повернулся резко влево и отбросил в сторону черное покрывало, обнажив кейс.

- Ваш? - Омельченко переместил дорогой, судя по всему, ему предмет ближе к Проскурцу.

Проскурец пожал плечами.

- Ваш или нет? - Омельченко повторил вопрос, чуть повысив голос. - Не тяните. Ну? Ваш или нет?

- Может, и мой.

- Так, так, так. А поточнее? Что значит "может"? Юлить не советую, мы располагаем свидетелями, опознавшими этот портфельчик именно как ваш. И это не блеф.

Проскурец обвел глазами лежавший перед ним портфель.

- Ровно месяц назад у меня был точно такой же. Но он пропал.

- Да ну? Пропал? Это же настоящий крокодил.

- Возможно.

- Не возможно, а именно настоящий.

- Ну и что из того?

- А то, что у нас имеются свидетели, которые в один голос утверждают, что у вас был именно из настоящего крокодила.

- Я не отрицаю. Был. Но я же сказал - он пропал.

- Как же вы так неосмотрительно себя вели? А? Виталий Федорович? Вещь немалых денег стоит.

- Я не понимаю, куда вы клоните, Игорь... м-м... простите...

- Игорь Николаевич, если вам угодно, уважаемый Виталий Федорович.

- Простите, Игорь Николаевич, я что-то никак не пойму вашей стратегии. При чем здесь этот кейс? Впрочем, догадываюсь. И все же объясните, если вас не затруднит.

- Объясню, не волнуйтесь. Всему свое время. Хотя это вы мне должны объяснить, при чем здесь эта штуковина. Но сначала давайте все же закончим. Итак, ваш это или не ваш?

- Да поймите же, таких портфелей во всем мире пруд пруди.